Жизнь наша — щи да каша
Этот известный синайский образ второй половины XII века был написан в качестве иллюстрации к книге преподобного Иоанна, игумена Синайской горы, — «Лествице». Книга состоит из тридцати слов — глав. Каждая из них — ступень ко Христу, отсюда и появилось необычное название у книги, а потом и у иконы.
Святой Иоанн в своей книге призывает монахов быть кроткими, не злопамятными, скупыми на слова, правдивыми, не унывающими, не ленивыми, воздержанными в пище, целомудренными и чистыми как внешне, так и внутренне. Первые двадцать три ступени в «Лествице» посвящены страстям и способам борьбы с ними, остальные — добродетелям. Наивысшая же ступень — союз веры, надежды и любви. Некоторые свои наставления преподобный пишет в виде небольших рассказов о жизни синайских подвижников, с которыми он был знаком. Например, рассказ про гордого Исидора, которого его духовник поставил у ворот обители умолять всех входящих помолиться о нем, и тот сначала роптал, но со временем стал смиренным, кротким и за свое послушание удостоился вечной жизни. Или о неправедном старце, который замучил своего послушника до смерти, но потом раскаялся, поселился у его гроба, где до конца своих дней молился за него и просил у всех прощения. Иногда святой Иоанн прилагает к рассказам и свои личные впечатления об этих людях и от бесед с ними.
В Византии «Лествицу» перевели на разные языки. Рукописи начали оформлять в богатые переплеты и украшать миниатюрами. Первый славянский список появился на Руси в XII веке, и, судя по тому, как стремительно росло их количество, книга пользовалась популярностью. Сохранилось более ста списков «Лествицы»: 1список XII века, 3 списка XIII века, 24 списка XIV века и 83 — XV века. До наших дней «Лествица» не утратила своей актуальности и издается большими тиражами. Оптинский старец Анатолий очень почитал святого Иоанна Лествичника и писал своим духовным чадам, что «Поучения» Аввы Дорофея.
Рассудительный постник
Ближе всех ко Христу на синайской иконе стоит сам святой Иоанн, который протягивает Господу свиток со своим сочинением. Действительно, трудно описать путь, если сам его не прошел. О детстве и юности преподобного известно немного. Считается, что святой Иоанн был родом из Сирии и пришел в Синайский монастырь в шестнадцатилетнем возрасте. Это случилось примерно в 580 году. Когда ему исполнилось двадцать, он принял постриг в иночество от своего наставника — аввы Мартирия. Преподобный прожил в монастыре еще девятнадцать лет. А после смерти аввы удалился в пустыню, где сорок лет пребывал в посте и молитве, до тех пор, пока синайские монахи не уговорили его вернуться в обитель и стать их игуменом.
Из жития святого известно, например, что он ел все, что было позволено монашеским уставом, не налагая на себя исключительных запретов, чтобы не давать себе повода к тщеславию. Но при этом он был воздержан в количестве пищи и укреплял тело только самым необходимым для продолжения трудов. То же касается и бдения: хотя он не проводил ночей без сна, но спал не больше, чем следует для поддержания сил, чтобы непрестанным бодрствованием не погубить ума. Вероятно, из-за этих его подвигов, совершенных с мудрым рассуждением, Церковь празднует память преподобного Иоанна Лествичника во время Великого поста.
Ступеньки означают последовательность духовного совершенства человека, которое достигается не вдруг, но только постепенно.Игумена, управлявшего во времена преподобного Раифским монастырем, находившимся по соседству, тоже звали Иоанном. Отчасти это именно ему мы должны быть благодарны за книгу «Лествица». Зная о высокой жизни, мудрости и духовных дарованиях преподобного, раифский игумен от лица всех иноков своей обители попросил его составить руководство по духовному совершенствованию, «как бы лествицу утвержденну, которая желающих возводит до Небесных врат…». Преподобный Иоанн, отличавшийся скромным о себе мнением, сначала смутился, но затем из послушания исполнил просьбу. После четырех лет управления монастырем, окончив книгу, преподобный Иоанн снова удалился в свою пустыню и в возрасте 80 лет мирно отошел ко Господу.
Икона-миниатюра
«Любая икона показывает преображенный мир — духовный, — рассказывает искусствовед и преподаватель кафедры реставрации ПСТГУ Софья Свердлова. — Поэтому такие категории, как время и пространство, изображаются очень условно. Например, на нашей иконе у святого Иоанна Лествичника нет нимба, хотя надпись, что он святой, есть. Почему так? Дело в том, что на иконе он сам еще только идет по лестнице, впереди три ступени — нимба над его головой пока нет, но иконописцу было известно, что преподобный поднялся до Господа и свят, — вероятно, поэтому он его “заранее” подписал святым. Часто в житийных иконах святых изображают с нимбом уже в детстве. Хотя эти дети, вероятно, и сами еще не знают, что станут мучениками или подвижниками, но мы-то знаем, что они святы, а святость в вечности, вне времени».
Бывает даже так, что святых из разных эпох пишут на одной иконе рядом. Следом за святым Иоанном по лестнице поднимается человек в белоснежных епископских одеждах — это живший в XI веке (через пять веков после святого Иоанна) игумен Синайского монастыря архиепископ Антоний. Сомнительно, что он сам благословил бы такое свое превозношение — быть написанным следом за святым, столь почитаемым на Синае и в нескольких шагах от Христа! Вероятно, миниатюра, с которой впоследствии был взят образ для иконы «Лествица», была написана уже после блаженной кончины святого архиепископа в рукописи, заказанной византийским императором для Синайского монастыря.
«Над созданием рукописей, — объясняет Софья Свердлова, — трудились много людей: писари, художники-миниатюристы. Известная нам “Лествица” была начальной миниатюрой в книге, но не единственной. Были еще небольшие “маргинальные” иллюстрации, названные так из-за своего расположения на полях рукописи. Таких рукописных “Лествиц” было написано много. Не все, но некоторые из них были украшены целой коллекцией миниатюр: фигурками преподобных, занимающихся рукоделием, вырезающих ложки, плетущих корзины или спешащих в храм на службу. Отдельные образы, как и образ “Лествица”, перекочевали со временем на стены храмов, на фрески и в иконы и стали почитаться наравне с текстами и даже отдельно от них. Образы святого Герасима Иорданского со львом или святого Павла Фивейского, которому ворон приносит хлеб, тоже первично существовали в виде отдельных сцен в миниатюре».
Ангелы бездействуют?
«Бог непостижим, неведом, непознаваем, — рассказывает Софья Свердлова. — Его сущность недоступна человеку и превосходит наше восприятие неизмеримо. Божественный свет невозможно видеть, поэтому, как это ни парадоксально, в иконе он иногда представляется как мрак. Этот «божественный мрак» изображается в иконе темно-синим, почти черным цветом. Господь Иисус Христос написан в «Лествице» на синем фоне, но это не цвет неба, как можно было бы подумать, — это небесные сферы, непознаваемые, непередаваемые простыми земными средствами и невозможные для восприятия ограниченными человеческими способностями.
Внизу под горкой стоят монахи (это собирательный образ синайских монахов и монахов вообще) и смотрят на идущих вверх: они внимают поучениям преподобного, изучают его наставления — учатся духовной науке. Монахов на пути к Горнему постигают искушения — бесы крюками и щипцами стаскивают их со спасительной лестницы в адскую бездну. Хватают за ноги, садятся на загривок, больно бьют, стреляют из луков и, кажется, успешны в своем предприятии.
Ангелы написаны в виде прекрасных юношей, идеальных пропорций, идеальных черт лица, обладающих физическим совершенством. Руки у ангелов покровенны — покрыты тканью: это древний знак, он означает в данном случае особое благоговение — перед Христом, к которому они припадают и молятся за борющихся со своими страстями монахов. Изображения ангелов в таком антропоморфном виде появляются в V веке, именно такими, какими мы их здесь видим, — этот образ пришел из античности. На нашей иконе ангелы, которые вроде бы должны оказывать сопротивление бесовским козням и подталкивать монахов в спину, на вид бездействуют и только смотрят сверху с выражением некоторой скорби на ликах. Почему такая несправедливость? Возможно, художник хотел этой сценой показать, что идущие к Богу монахи — это не яблоко раздора между силами света и тьмы. Ищущие спасения — совершенно самостоятельные духовные единицы, и падение некоторых — это именно их личное падение. И бесы, как бы они ни старались, в реальности никак не могут повлиять на личный выбор каждого монаха, зато незримая молитва ангелов — действительная помощь на пути!»
Пресс-служба Восточного викариатства Москвы
